Все

Драмы и победы послевоенного «Зенита». Часть 2.



А. Д.: Давай тут чуть-чуть раскроем, что произошло в 49-м году. 

Д. Р.: Да, в 1949-м году, во-первых, команда очень хорошо провела подготовительный период, и в контрольный матчах она на равных играла с ЦДКА и «Динамо». Потом начался чемпионат, начался он с южного турне в 1949-м. Высший дивизион значительно расширился, добавилось много команд из закавказских республик. Именно там «Зенит» и начинал. И оттуда вернулся с пятью очками при двухочковой системе за победу. Потом в Москве чудом не выиграл у «Торпедо». Была ничья 1:1 с нереализованным зенитовцами пенальти. Затем последовало еще шесть побед подряд, причем все с сухим счетом. Получается, что в десяти первых матчах команда пропустила всего один гол. Такого старта, естественно, у «Зенита» никогда не было. Про «Зенит» много писали. Это настораживало. «Зенит» начали бояться, как выяснилось, перед матчем с московским «Динамо», которая была на тот момент главным конкурентом в борьбе с «Зенитом» за лидерство. Они отставали от команды тогда, перед очной встречей, и очень хотели выиграть. И случилась такая неприятная история: наша команда базировалась в Подмосковье, в Большево, автобус за ней не приехал, то есть команда хозяев просто сослалась на то, что автобус сломался. В результате зенитовцы с трудом влезли в переполненную электричку, потом толкались в метро и прибыли в результате на стадион «Динамо». Слава Богу, что не опоздали к концу матча. Почему-то с динамовцами такие вот неприятные инциденты случались в 40-е-50-е годы чаще всего. Я не знаю, наверно это стечение обстоятельств. 

А. Д.: Ну с автобусами и доставлением команд гостей к стадиону у нас проблемы встречаются и сейчас. Ну и чем закончился, собственно, 1949-й год в принципе для «Зенита»? 

Д. Р.: 1949-й год замечательно складывался для «Зенита». После первого круга команда шла на третьем месте, совсем немного уступая «Динамо» и ЦДКА. В начале второго круга разрыв этот еще уменьшился, но тут, честно говоря, сыграл тот фактор, что была очень короткая скамейка опять же у команды. И футболисты получали травмы, накопилась усталость, и осенний отрезок получился смазанным. Слишком много было потеряно очков в октябре – в конце сентября. В результате команда финишировала пятой с отрывом в три очка от призового места, причем если бы действовал нынешний регламент, это было бы не пятое место, а четвертое. При равенстве очков с «Торпедо» «Зенит» бы получил преимущество. Но тогда были другие критерии, и автозаводцы заняли более высокое место. 

А. Д.: На следующий год, в 1950-й, происходит важное событие не только для «Зенита», но и для всего города. Это открытие стадиона имени С. М. Кирова. Дмитрий, сейчас, а может быть даже тогда, это кажется достаточно странным фактом то, что война, по сути, только-только закончилась, а тут открывают новый стадион, когда, есть еще и другие стадионы, на которых можно проводить матчи высшего уровня. Насколько приоритетным для города вообще был этот проект стадиона имени Кирова? Насколько большие ресурсы туда были вложены и человеческие, и финансовые?

Д. К.: Я попробую объяснить следующим образом. Существовала некая история создания демонстрации мощи СССР в 30-е годы. Это такая, во многом визионерская позиция, это демонстрация проектов, которых было достаточно много. Можно упомянуть строительство Дворца советов в Москве, огромное четырехсотметровое здание со статуей Ленина наверху, которое определило вектор развития советской культуры. Был такой образец и в спорте – это проект Стадиона СССР в Москве, в Измайлово, проект, который длился до 60-х годов и так, собственно, не состоялся в том виде, в каком задумывался. И был такой проект в Ленинграде. Он длился с 1932 года и, собственно, до начала войны. И тут это даже это не сколько спортивная история, сколько история спортивного отдыха, парковая история, история загородного активного времяпровождения жителей города. Это три острова: Каменный, Елагин, Крестовский. Каждый предназначен для своей функции: здравница, тихий отдых и активный отдых на Крестовском. И очень важно было открыть это пространство – пространство парка, где человек после трудовых будней мог провести время. Известно про очень высокую посещаемость, были некоторые даже путевки отдыха: человека направляли туда, в парк, чтобы там провести время как в неком раю. Там было все, чего не было на рабочей окраине. И был вот этот проект великолепный парка, стадиона как венца этого ансамбля, расположенного на стрелке острова, ну то есть это длинная магистраль, которая завершается стадионом на стрелке. И важно было ее реализовать, во-первых, как итог великих замыслов 30-х годов, а во-вторых, как продолжение истории вот этого послевоенного восстановления. То есть этот проект во многом был осуществлен еще до войны: был насыпан огромный холм на Крестовском острове, была сделана подушка, то есть рефулированный грунт, который поднимали со дна залива, углубляя акваторию вокруг, потому что там мелкий берег был, насыпали его на стрелку (миллион кубометров и еще два миллиона на создание холма), построили павильоны – все это было сделано до войны. И после войны оставалось не так много сделать. Проект Никольского предполагал очень много архитектуры на этом холме, то есть там множество павильонов, врезанных в толщу холма, это галерея по верхней кромке холма, это диспетчерская башня семидесятиметровая огромная. Ну то есть в проекте у Никольского облик был совершенно другой. Но это все было снято, отложено на вторую очередь, потом совсем отложено. 

А. Д.: Из-за денег, правильно?

Д. К.: Да, из-за денег. Есть еще, конечно, такие моменты: эта галерея выполняла исключительно декоративную функцию, никакой другой, ни защиты от дождя, на верхней кромке, ни на трибунах, ни на зрительских местах – это эстетство, это для красоты. Диспетчерская башня тоже себя изжила как архитектурный тип в спортивной архитектуре. Бюджет довоенный на стадион имени Кирова был гораздо больше, чем после войны. Также там произошла некая смена функций: до войны это парк активного отдыха, после войны – это мемориальный парк, прежде всего, парк победы. Там сменилась некоторая установка не в каком-то внешнем проявлении, а в, скорее, в концепции, в самой идее – это парк победы, мемориал. И поэтому, я думаю, это была скорее реализация предыдущих замыслов, чтобы показать, что нас не сбили с толку, да, что у нас есть еще мощности, причем что там большинство средств наверно было истрачено на именно техническое оснащение стадиона. Кстати, архитектор стадиона Александр Никольский как раз в 1945-46-м едет в Берлин, чтобы осмотреть берлинский стадион, который принимал Олимпийские игры 1936 года, и делает большой доклад именно о техническом оснащении стадиона в Берлине, чтобы как-то подкорректировать проект нового стадиона. Но к послевоенному стадиону Александр Никольский уже имеет мало отношения. А приоритетом был все-таки стадион имени Ленина на Петровском. Это его собирались восстанавливать еще в 1945-м году, создавались проекты, того же Никольского, и там роскошная западная трибуна, огромная, разрезанная пополам, посередине которой установлен столб и на нем статуя Ленина. Такого в спортивной архитектуре не было, то есть это фигура вождя на трибунах, да, на стадионе. Не был реализован. И вся послевоенная история строительства стадиона имени Ленина она идет с 1945-го года по 1957, когда начинают строить, и завершается в 1961. Это место должно было быть идеальным, и поэтому там не решались что-то строить, потому что не могли придумать, как это сделать. Там было много разных идей, в том числе, например, крытый стадион. Уже в конце 1950-х годов была идея сделать бетонный купол сверху. Это там соревновались в разных идеях, потому что хотели сделать что-то такое, что точно отразит вот социальную обстановку в спорте и в культуре того времени. А история на Крестовском – это завершение еще той, предыдущей истории.

А. Д.: А вот то, что вы сказали «идеальное место» – это просто расположение близко к центру, то есть про стадион…

Д. К.: Имени Ленина?

А. Д.: … имени Ленина, да.

Д. К.: Ну да, он находится в зоне главных памятников: Петропавловка, Эрмитаж, Биржа и стадион. Вот он должен был стать очень важным в архитектурном отношении, поэтому никак не решались его построить. И он до окончания строительства, то есть в 50-м году, был главной площадкой спортивной города. На Крестовском острове это тогда еще было немножко не про спорт, а про великие достижения, да, и про создание среды. 

А. Д.: Вы сказали, что бюджет на стадион сильно отличался от того, что планировалось до войны. А насколько вот в те годы это реально был большой проект именно с точки зрения финансов, может быть, в сравнении с теми же Лужниками, которые открылись там через несколько лет в Москве?

Д. К.: Изначально идея стадиона имени Кирова у Никольского – это очень дешевый способ строительства, это земляная насыпь, а сама эта идея не применялась и в Европе, и в США, и это просто работа строительной техники, которая насыпает. Украсить этот холм, создать бетонную рубашку, так называемую, для скамеек тоже не так сложно, а вот оформить внешнюю сторону этого холма, который как раз создает вот этот визуальный эффект: зрители двигаются по центральной магистрали парка, и перед ними вырастает холм, на который они должны подняться, зелень этих откосов и террас засажены деревьями и белизна лестниц – вот этот эффект. И, собственно, достаточно много денег было потрачено на вот эти работы, на создание лестниц, каскада, на создание фонтана, установку скульптур. Центральная лестница в несколько маршей была украшена фонтанами и скульптурами, и вниз по откосам текла вода, создавая такой каскад. Ну еще была, конечно, так называемая «Ложа Ленсовета» – это вот крытая ложа на противоположной стороне от главной лестницы, предназначенная для членов Ленсовета и журналистов. Там тоже техническое оснащение требовало значительных затрат, конечно. 

А. Д.: Дим, тут у нас прозвучала фраза, что стадион имени Кирова сначала был немножко не про спорт. Когда он стал про спорт? В какой момент? Просто, когда «Зенит» стал там постоянно играть? Или что-то случилось?

Д. Р.: Ну, на самом деле там постоянно начал играть не только «Зенит», начиная с августа 1950-го года, но и ленинградское «Динамо», которое также тогда выступало еще в Высшем дивизионе, поэтому матчей было очень много, зачастую они проходили по несколько раз в неделю. Безусловно, это подняло интерес в городе к футболу в несколько раз, то есть если все-таки 25-тысячный стадион «Динамо» – это по очень оптимистичным оценкам он 25-тысячный, он сдерживал все-таки какой-то вот такой эффект присутствия, то на стадионе Кирова сразу же начали устанавливать рекорды: сто тысяч, сто пятнадцать, сто десять – такой посещаемости арены Советского Союза еще никогда не знали. Самым вместительным был стадион «Динамо» московский, там, на семьдесят тысяч зрителей. Какие опять же способы не находили люди: они стояли по периметру, они пробирались там кустами, несмотря на контроль все-таки можно было это сделать, поэтому абсолютно точно оценить, сколько на каждом матче присутствовало людей, просто невозможно. Только на глазок оценить. Безусловно, это стало событием – открытие этого стадиона. И это действительно сильно способствовало популяризации футбола. 

А. Д.: Плюс, наверно, способствовали результаты того же «Зенита»? Потому что 50-й год очень мощно команда начала. 

Д. Р.: На самом деле немножко не так, но давайте все по порядку. Во-первых, начало 1950-го года было отмечено тем, что Константину Ивановичу Лемешеву врачи настоятельно рекомендовали уйти из команды и перестать тратить нервные клетки на поприще главного тренера. Ему был поставлен достаточно жёсткий ультиматум, что если вы не уйдете с работы, то это существенно сократит вашу жизнь. 

А. Д.: И при этом ему тогда было всего 42 года. 

Д. Р.: Ему должно было исполниться 43 года, когда он узнал это. То есть это, конечно, большая беда. Человек находится просто в рассвете сил, у него очень много идей, он очень активен, он очень творческий человек. Да, вот мы все время говорим, каким должен быть тренер: жёстким, мягким. Вот Константин Иванович был жесткий интеллигент. Он никогда не повышал голос, но почему-то футболисты вот рассказывают, что после бесед с ним хотелось вот взять и побежать как можно быстрее. Вот без всякого, так сказать, крика он достигал такого эффекта. 

А. Д.: Ну если на велосипеде ехать, то, конечно, захочется быстрее. 

Д. Р.: Ну, не только на велосипеде. Идей действительно у него было много. Я лет двадцать назад разговаривал с Георгием Ласиным, который был ассистентом тогда Константина Ивановича. И он говорил, что вот во время сборов он уходил куда-то на берег моря и прутиком рисовал какие-то тактические схемы постоянно на песке, потом стирал, потом снова рисовал, кутался в свое знаменитое кожаное пальто, которое ему подарили после победы в Кубке 1944 года, и возвращался таким вроде бы отдохнувшем, одухотворенным, но потом вот в какой-то момент снова случалось обострение болезни, он мрачнел, зачастую на тренировках сидел просто у бровки поля и ничего не говорил. Ласин сам проводил большинство занятий тогда в какой-то момент. И после уже тренировки они обменивались какими-то мнениями. Но тем не менее «Зенит» очень здорово начал этот сезон. Если мы говорим, что накануне он удачно съездил в Закавказье: пятнадцать забитых мячей в четырех матчах, четыре победы, совершенно невероятно фантастически дебютировал Александр Иванов, футболист, который выступал только в первенстве города ранее, тут он во всех четырёх матчах забивал, очень достойно заменил ушедшего в «Спартак» Александра Орлова. Затем, правда, была неприятность в матче с ленинградским «Динамо», дерби, но затем снова последовала ряд побед, очень эффектных, и над харьковским «Локомотивом», и над минским «Динамо», но, как это, легенды все творятся в Москве, да, и до сих пор наверное, и «Зенит» 1950-го заметили именно по серии игр в столице, когда «Зенит» сыграл вничью со «Спартаком» и с ЦДКА, выиграл в совершенно фантастическом матче у московского «Динамо» со счетом 4:3 и разгромил «Торпедо» 4:0. Об этих матчах очень много писал Константин Есенин, который был свидетелем этих игр, и в тот момент (ну мы все знаем, за какую команду он болел) он признался, что «Зенит» занял в его сердце тоже некоторое место. Он стал сопереживать ему, и, в общем-то, до конца своих дней, сочувствовал. Скажем так, для него «Зенит» был на втором месте. Даже такие люди, в общем-то перековывались. И первый круг команда завершает на втором месте, отставая там всего на два очка от лидера, и вроде бы все хорошо. И тут происходит открытие стадиона имени Кирова. И на стадионе имени Кирова «Зенит» выиграл только с шестой попытки. Только с шестой попытки! Процесс привыкания или у команды на тот момент произошел какой-то спад, обострение болезни Константина Ивановича, который уже пребывал в распоряжении врачей достаточно много времени, но продолжал работать. Безусловно, это мешало и создавало негативный фон в коллективе. Ну это влияет на психологию людей, безусловно. Соперники были сильные: приезжали тот же ЦДКА и «Динамо», и «Локомотив». 

А. Д.: Ну мы знаем, какие футболисты вообще суеверные люди, и тренеры. Там вот не было разговоров» о том, что «давайте-ка мы уедем с этого стадиона, потому что вот так неудачно мы на нем начали играть»?

Д. Р.: Кстати, стадион «Динамо» достаточно оригинально простился с «Зенитом». Был последний матч с ереванским «Динамо» на этой арене. И когда футболисты приехали на эту игру, они были буквально шокированы видом футбольного газона. Такое впечатление, что его подожгли местами, просто выжженная земля была на отдельных участках газона. Оказалось, что накануне проходил чемпионат по пожарно-прикладным видам спорта, и какие-то пожарники не вовремя потушили огонь. В результате пламя распространилось по траве. И вот просто эффект выжженной земли, да. Кстати, тот матч завершился в ничью. И шутили, что вот таким оригинальным способом стадион «Динамо» простился с «Зенитом». Нет, естественно не было, потому что футболисты получали премиальные от заполняемости стадиона, даже если они неудачно сыграли, но собрали аншлаг, они получали достаточно солидные премиальные. Когда на трибунах собирается по сто тысяч, соответственно, оплата их труда возрастает. Если двадцать пять тысяч, то все-таки поменьше немножко. Конечно, не только в этом дело. Это во многом шутка, да, но тем не менее постепенно привыкли, и газон стадиона имени Кирова стал своим, но, к сожалению, именно с этого стадиона в последний раз увезли в больницу Константина Ивановича Лемешева в перерыве одного из матчей. И больше он уже с командой не встречался. Ласин вспоминает, что один раз успел прийти к нему в больницу. Потом команда отправилась на выезд. И уже на выезде в Сталинграде узнала, что Лемешев умер, буквально накануне игры. И в тот день в честь своего тренера играла команда, выиграла 3:0, но, к сожалению, было уже очень много упущено. В результате шестое место с отставанием в три очка от призовой тройки. К сожалению, опять чуть-чуть не хватило, чтобы дотянуться до медалей. Я думаю, если бы Константин Иванович нормально себя чувствовал на протяжении второй половины года, команда бы могла завоевать, по крайней мере, бронзу. Лемешева решили провезти по Невскому проспекту перед похоронами, чтобы все могли проститься с ним, но никто не ожидал, что придет столько людей. И это была картина, похожая на демонстрацию, то есть тысячи людей вышли на Невский проспект, чтобы проститься с тренером «Зенита». 

А. Д.: Повод, конечно, очень грустный, но ведь это тоже показатель значения «Зенита» для города в те времена?

Д. Р.: Да, это показатель того, какой популярной команда стала за предыдущие годы. Безусловно. Я не думаю, что, если бы что-то подобное произошло, скажем, до войны, это вызвало бы такую реакцию. Но в послевоенные годы «Зенит» набирал популярность ну просто аршинными шагами, и авторитет Лемешева был высок, и команду признали в городе, потому что это было очень непросто, было много конкурентов. И именно в послевоенное время авторитет «Зенита» очень вырос. 

А. Д.: В следующем выпуске мы поговорим про успехи «Зенита» в конце 1950-х – начале 60-х годов. Была ли какая-то связь между этими командами и еще командой Лемешева, о которой мы сегодня поговорили?

Д. Р.: До с середины 50-х состав мало менялся, то есть тот фундамент, который был заложен Лемешевым, он позволял выступать на достаточно высоком уровне, но все-таки команда уже не дотягивала не под руководством оставшегося Ласина, не под руководством Лемешева-младшего. Превзойти достижения Константина Ивановича не удалось. А главное, в общем-то, команда все больше становилась середняком. 

А. Д.: Дмитрий, а с исторической точки зрения про самые первые годы, после войны мы поговорили, ну вот дальнейшие, скажем, десять лет… Насколько важными стали успехи для Зенита, для города? И насколько вообще значение футбола «Зенита» увеличилось, или так кажется только людям, которые близки к самой игре? 

Д. К.: Спорт играл очень важную роль в плане объединения людей. Ведь стадион он имеет такую скрытую функцию, как место сбора общины. Если маленький стадион – это значит некая маленькая община социально присутствует, если это большой стадион, то это большая община. Ну вот, собственно, открытие стадиона имени Кирова на Крестовском острове это было место сбора всей городской общины, то есть весь город там собирался. Спорт имеет такое значение как символическая замена конфликта, то есть мы не воюем по-настоящему, а мы изображаем, что мы воюем, тем самым снимаем очень много у себя внутренней агрессии, успокаиваемся. И вот это, во-первых, единение на трибунах, общее присутствие общины, во-вторых, наблюдение за спортивным состязанием, символической заменой конфликта, она, конечно, успокаивает и делает людей лучше. Я, конечно, не буду говорить о каких-то крайних проявлениях, как там футбольный хулиганизм, но вообще у спорта такая задача – снимать лишнюю агрессию. И после войны это особенно важно было, чтобы людям дать какую-то отдушину и объединить их вместе, поэтому походы на стадион они стали вот таким вот важным, боление за любимый клуб – это было все очень такие важные практики послевоенной адаптации людей и любителей спорта. 

А. Д.: Это был подкаст «Зенита» «Без пяти минут». Сегодня мы обсудили послевоенный «Зенит», строительство стадиона имени Кирова. Было много очень интересных и очень важных событий для, в том числе, дальнейшей истории города и нашего клуба. С вами были Александр Дорский, Дмитрий Рябинкин… 

Д. Р.: Всего хорошего. 

А. Д.: … и Дмитрий Козлов. 

Д. К.: Спасибо, до свидания. 

А. Д.: Спасибо, что слушали. Мы еще вернемся.