Все

Кубковые перипетии: в шаге от первого трофея. Часть 2.



А. Д.: Мы поговорили о матче с «Торпедо», а если выделять другие игры, то, наверное, стоит выделить «Арарат» и «Факел» в полуфинале?

Д. Р.: Да, я присутствовал и на матче с «Араратом», и на матче с «Факелом». Безусловно, были разные игры. Матч с «Араратом»: сейчас такие игры называют валидольными. Раньше такого понятия не было. Ну вы представьте, «Зенит» повел 1:0, во втором тайме «Арарат» сравнивает счет – 1:1. Дополнительное время: и сразу же «Арарат» забивает второй мяч. Вышедшие на замену Баранник и Дмитриев, молодые ребята, организуют два ответных гола – 3:2. Всё, вот он победа – 3:2. Судья смотрит на секундомер, Оганесян бьет с 30 метров, и мяч залетает в дальнюю девятку. Тогда, по-моему, просто весь СКК присел в едином порыве на свои места. Я не знаю, стали ли ломать кресла или не стали, но разочарование было совершенно дикое, чудовищное, я не знаю, какое слово еще подобрать. Представляете, вот так, буквально на последних секундах упустить победу, которая, казалось бы, была уже в кармане. 

И вот пошли бить пенальти. Хорошо, что в данном случае более уверенно пробил «Зенит», потому что в противном случае было бы ощущение упущенной победы со страшной силой. Причем ничего не предвещало этого дальнего удара. Всё, перехватили инициативу, могли даже четвертый забить при счете 3:2. Вот такое вот разочарование, вздох, всплеск эмоций, но, наверное, настоящего футбола без такого не бывает.

И игра с «Факелом» была совершенно иной. На стадионе Кирова собралось 73 000 зрителей. По тем временам это аншлаг, после реконструкции к Олимпиаде. И лишь дважды после Олимпиады стадион собирал такое количество болельщиков. Впервые это было второго мая 1984-го года с киевским «Динамо», когда выиграли 2:0, и вот полуфинал с «Факелом». И вот это постоянное ожидание, что должны-должны-должны забить, и мяч там то по перекладине прокатится, то еще каким-то образом не попадет в ворота, и в результате совершенно нелепейший гол получился: Брошин то ли бил, то ли простреливал, я от него так и не добился. У нас была с ним беседа в 2006 году. Я говорю: «Валерий, ну все-таки, били вы тогда по воротам или нет?». Он говорит: «Если скажу, что бил, наверное, обману». И защитник подставил ногу, мяч закатился в ворота, и этот мяч оказался победным. Очень было жарко, было видно, как футболистам нелегко. Тем более, что игра проходила между турами, это как бы дополнительная нагрузка. 

А. Д.: А какие настроения были в городе перед финалом? О команде мы, наверное, еще поговорим. Может быть кто-то заранее покупал билет на финал уже?

Д. Р.: По самым скромным подсчетам более 20 000 из Ленинграда поехали в Москву на тот финал. Я не был исключением. Настроение было одно: «Как и 40 лет назад, ждем мы Кубок в Ленинград»! Совершенно не было сомнений на этот счет. Когда еще стало известно, что нашим соперником в финале стало не минское, а московское «Динамо»: тогда совершенно неожиданно минчане полуфинал на своем поле проиграли – вообще никаких сомнений не было. Да, у Сан Саныча Севидова была очень такая самобытная команда, но то, что она была слабее «Зенита», ни у кого не вызывало ни малейших сомнений. Все ждали только победы.

А. Д.: Анатолий Викторович, вы уже сказали, что «Зенит» к финалу подошел на 3-м месте и, может быть, это как-то расхолаживало. Как Садырин готовил команду? Потому что «Динамо» тогда действительно плелось в конце таблицы, и, мне кажется, не только в Ленинграде ожидали, что «Зенит» завоюет Кубок.

А. В. Д.: Настрой был нормальный. Во-первых, я счастлив, что я в это время играл с этими ребятами, потому что состав у нас был просто сумасшедший. Уже все получили определенный опыт, знания футбольные, сыгранность, и в принципе у нас очень хорошая была и лавка запасных. Выпускай любого – и команда не ослабевала по игре, а в каких-то моментах еще и прибавляла, то есть очень была хорошая конкуренция. Поэтому настрой, вот эту уверенность, вернее, самоуверенность, может быть, нам дали в какой-то степени журналисты, потому что очень много снимали, очень много уделяли внимания. Тогда еще все съемки в раздевалках, в самолете, когда мы летели, в гостинице, когда мы прилетели в Москву – это немножко дало нам самоуверенность какую-то. 

Наверное, сыграло роль, что «Динамо» было внизу где-то. Мы эти игры смотрели, видели, что команда была достаточно крепкая, но были у них определенные минусы, которые мы знали. По первому тайму это было видно. Мы вели игру с большим преимуществом. Были удары, моменты, но моменты такие, я бы сказал: то не той силы удар, то он не получался, то проходили удары, проходило какое-то завершение атак. Был момент у Желудкова Юры, когда ему передачу отдал, по-моему, Брошин в штрафную площадь, и он его очень плохо принял, он же у нас левша – он его принимает не под левую и пробить, а под правую, опорная нога и ударная, то есть мяч оказался очень близко к опорной ноге. Вот момент сто процентов.

Может это и роль тренера, тренер очень много играет в этих ситуациях. Не помню какие слова были, что сказали конкретно по игре, но если мы не прибавили во втором тайме, а наоборот сдали и не смогли переключиться с тех скоростей, которые включило «Динамо»… Мы не смогли, то есть уровень игры первого тайма, он так у нас и завис. Мы не смогли. Наверное, это роль тренера. Я просто вспоминаю, где может быть как раз надо было дать какие-то указания более жесткие, может быть, в чем-то прибавить. 

А. Д.: То есть команда сама вышла с мыслью о том, что всё нормально, мы владели преимуществом в первом тайме, сейчас еще забьем?

А. В. Д.: Нормально, да. По-моему, еще обыграли Минск на хорошем уровне 4:1 перед финалом, то есть обстановка была очень хорошая в плане психологии, спокойная. 

Д. Р.: Я бы обратил внимание еще на два фактора. Первый – это дисквалификация Аркадия Афанасьева перед финалом. Афанасьев на тот момент набрал очень хорошую форму. И вот в центре поля он там от штрафной до штрафной выжигал всё, и ни за что, ни про что ему дали карточку. Тогда карточки вообще были достаточно редким явлением. В матче с минским «Динамо», за рядовое нарушение в центре поля, арбитр показал ему «горчичник». И, насколько известно, через много лет этот рефери сознался, что был заказ на эту желтую карточку, чтобы выбить из состава Аркадия Афанасьева. Насколько это соответствует истине, не буду решать, но очень было похоже. Это раз. И второе. «Динамо» того созыва было очень крепким коллективом, но они очень любили играть вторым номером. Это была их игра. У них была крепкая оборона, где у них тоже блондин такой крепкий: у нас был Леша Степанов, а у них Игорь Буланов выделялся. Новиков был уже на сходе.

А. Д.: Он был капитаном команды тогда. Для наших юных слушателей – это отец главного тренера и сейчас второй главный тренер московского «Динамо».

Д. Р.: А впереди был расчет сделан на Газзаева и Бородюка, что они что-то придумают. Либо Газзаев убежит, либо Бородюк удачно пробьет. И нередко ставка на это играла. Так же, как сыграла она в дополнительное время финала Кубка СССР.

А. Д.: Мы поговорили о том, что во втором тайме «Динамо» удалось переломить ход игры. Анатолий Викторович, получается, что пауза между вторым таймом и началом дополнительного времени Зениту никак не помогла с учетом результата конечного?

А. В. Д.: Результата не было, но, по крайней мере, была неплохая игра с нашим преимуществом. Было достаточно много ударов. Единственное: все-таки эти удары были не настолько качественные, чтобы сделать результат. Были, в общем-то, и не доход опорной ноги по удару, сваливание мяча на внутреннюю сторону стопы, то есть такие моменты чисто профессиональные. 

А. Д.: То есть, несмотря на то, что во втором тайме моментов стало меньше у «Зенита»…

А. В. Д.: Во втором моментов стало меньше, потому что все-таки «Динамо» выбрало определенную тактику: они закрылись, отдали территорию. Мы владели территорией, преимуществом, было очень много передач. Ну, наверное, это установка Севидова была, и наверно правильная в данное время, то есть команда, в общем-то, спряталась, закрылась, играла на контратаке. И они, в общем-то, дотерпели и решили этот вопрос. 

Д. Р.: К тому же, за пять минут особо тактические изменения не внесешь. 

А. В. Д.: А, все-таки еще, сейчас вспоминаю, усиливаться то в принципе мало кем можно было. Вот именно, чтобы эти ребята дали какой-то импульс, чтобы сломать игру, может быть додавить. Потому что у нас не играл ни Афанасьев, ни Герасимов, ни Мельников, ни Баранник, ни Золин, то есть ведущие игроки, которые как бы выстраивали саму схему игры, саму тактику игры.

Д. Р.: Ну да, меньше вариантов было, чтобы что-то изменить. 

А. Д.: А уже став тренером, вы никак не проецировали, что бы вы, допустим, сделали вот перед дополнительным временем тогда, в том финале? 

А. В. Д.: Ну, давайте, если в том финале, тогда я вспомню: я ничего не сделал и с «Динамо», когда мы проигрывали. Я был главным тренером в 1999-м году. Я же не сделал никаких подвижек, каких-то сверхъестественных, я не жестко разговаривал, наоборот, дал уверенность ребятам, что в принципе-то команда играет неплохо, неплохо. Так что мы вышли на второй тайм в 1984-м в принципе с тем же настроением: чувствовали свое преимущество, нас это успокаивало. И вот не было импульса, и нечем было прибавить. То есть «Динамо», видно, тоже поговорив в перерыве, были даны какие-то указания, уже более агрессивные. Они, в общем-то, побежали, они начали прессинговаться, они завладели инициативой. И мы не смогли подстроиться под их смену ритма, темп игры. 

Д. Р.: Мне тоже кажется, что «Динамо» первого тайма и второго тайма немножко по-разному играло. Они, сделав ряд замен по ходу второй половины, намного активнее стали прихватывать «Зенит» именно в середине поля. Там вышли футболисты достаточно подвижные, и они вот создавали такой вот прессинг еще до подходов к своей штрафной, что, в общем-то, конечно, всегда путает атакующего соперника. 

А. Д.: Первый мяч в составе «Динамо» забил Валерий Газзаев. Анатолий Викторович, тогда, после первого пропущенного мяча, как команда его восприняла? Было ощущение, что это все, и больше нет сил бежать вперед и создавать моменты?

А. В. Д.: Ну, во-первых, я прекрасно помню этот момент. Это наверно ошибка и моя, и Алексея Степанова, где, в общем-то, дали сделать передачу с фланга. Я в этот момент играл по мячу. Я просто четко помню эту ситуацию, потому что я из нее очень долго выходил, то есть считал себя одним из виновников этого пропущенного, который, может быть, и подломал игру, нашу уверенность. Подача прошла, я играл по мячу, мяч прошел выше меня, и Газзаев из-под Алексея сыграл на опережение и оказался между мной и Алексеем. Тут наша ошибка явно. В принципе-то, наверное, может быть, подрезал нам крылышкиэтот пропущенный мяч. С таким явным преимуществом пропустить мяч тяжело. Может быть, мы еще не были готовы, чтобы такие игры переламывать. Они чуть попозже появятся: «Спартак», «Динамо» Тбилиси, вот, «Днепр». Вот, наверное, не готовы были в этот момент к этой ситуации. 

Д. Р.: Вот у меня, сидя на трибуне, после первого пропущенного мяча не было ощущения, что это конец. И, действительно, у «Зенита» были шансы еще отыграться. Мысль «всё» появилась только уже после второго мяча пропущенного. 

А. В. Д.: Дима, ну тревога она появилась все равно, да, вот еще раз: мы не были готовы, чтобы как-то вот эти игры переламывать. Тревога появилась, но ее, в принципе, можно было решить. 

Д. Р.: А тревога – это мандраж?Хочется все побыстрее сделать? Быстрее отыграться?

А. В. Д.: Да,побыстрее, побыстрее. И иногда появляется мысль, что вот я сейчас сделаю более квалифицированный пас, выведу кого-то один в один или возьму на себя, обыграю там игрока, пробью, лишая, может быть, игрока, который в лучшей позиции. И вот эта вот спешка, она иногда мешает грамотно и умно распорядиться эпизодом. 

Д. Р.: То есть каждый примеривал на себя рубашку спасителя родины?

А. В. Д.: Ну это часто бывает. 

А. Д.: Анатолий Викторович, а вот вы сказали, что вы достаточно долго приходили в себя после первого гола, считая, что ваша вина в нем есть. Сколько приходили в себя? Как вообще это происходило? То есть это уже было после матча или еще во время матча?

А. В. Д.: Это, конечно, было после матча. На нас, на защитниках, на самом деле висит большая психологическая ответственность, сверх ответственность, сверх опасность в любом эпизоде, поэтому мы уже привыкшие люди: делаем ошибки, мы из них выходим, мы собираем себя чисто профессионально к следующему эпизоду. И, в общем-то, с этим моментом бороться можно, а вот после игры – да, после игры это давило, особенно после просмотра. Ждешь, ждешь свои ошибки, хотя уже проанализировал сразу после эпизода игрового. Я уже не говорю после душа, после возвращения, в самолете еще, где-нибудь в день отдыха. Вот тут да – тут тяжело выходить. 

А. Д.: То есть можно сказать, что было какое-то особенное давление с учетом именно статуса матча и моментов, в которые эта ошибка была совершена?

А. В. Д.: Наверное, да, все-таки статус матча был – самый пик цели футбольной в Чемпионате 1984-го года. В общем-то, наверно вот здесь не настроились все-таки так, как надо. И не то, что нас давило вот именно перенапряжение по этой игре, сверх ответственности… Шли на третьем, «Динамо» внизу. В общем, как-то это сыграло определенную роль. 

А. Д.: Второй мяч в ворота «Зенита» отправил тоже известный очень нападающий и тренер Александр Бородюк. И «Зенит» уступил в том финале 0:2. Что происходило после матча в раздевалке? Кто-нибудь что-нибудь говорил, или все сидели молчали и размышляли, кто что сделал не так?

А. В. Д.: Ну, редко в таких моментах кто-то начинает разбираться и винить какого-то игрока. В принципе есть право какое-то и у тренера, да, сказать: «Слушайте, что там, ну пожарил», но, как правило, это очень редко бывает. В общем, дается на откуп все-таки игрокам, где мы можем не в грубой форме (но, как правило, это очень редко бывает) сначала по-горячему после игры высказывать какие-то вещи, футболист футболисту или тренер футболистам в жесткой форме. Ну надо чуть дать паузу. И уже только потом я начал понимать, будучи уже тренером. Ну и вспоминая ту раздевалку после матча, ничего такого сверх какого-то естественного не было: висела очень тяжелая ситуация внутри коллектива.

А. Д.: А Садырин как себя вел? Ведь есть же легенда, что как раз им была произнесена фраза: «Если мы проиграли кубок, то возьмем чемпионат», что, собственно, и произошло. 

А. В. Д.: Да, предвидел как тренер, чувствовал и давал нам уверенность, чувствовал наши и знал наши качества для развития своего мастерства в дальнейших играх. Впереди у нас были очень тяжелые игры. Наверно он чувствовал, не запаниковал, сказал эту фразу. Она, в общем-то, сработала, она в памяти у всех.

Д. Р.: Ну да, я уверен, что команда испытывала такой шок после исхода неудачного финала не только сразу после окончания игры, но и еще некоторое время, потому что через три дня на стадионе Кирова состоялся матч домашний со «Спартаком». И было видно, что команда просто эмоционально прибита, то есть не было вот какого-то драйва, который сопутствовал «Зениту» в предыдущих матчах в июне, в мае, даже в апреле, и сама обстановка на стадионе была такая гнетущая: и болельщики были убиты, да, и специалисты ходили, уже обсуждая то, что сезон потерян. В общем, все как-то находились в таком подавленном состоянии. Однако прошло еще три дня,и была одержана крупная победа над «Пахтакором», достаточно уверенная. И дальше команда начала вот эту свою знаменитую серию победных матчей, которая вывела ее на первое место в августе, и потом уже, осенью, оно не было упущено. 

А. Д.: А если представить, что «Зенит» все таки выиграл тот Кубок СССР, и попал бы, соответственно, в еврокубки. Вы как-то проецировали вот, как «Динамо» потом выступало, как бы выступил на его месте «Зенит»? И как бы сложилась ситуация в чемпионате? 

А. В. Д.: Мне кажется, это получилась бы игра на два фронта. Тяжеловато было, тем более не имея опыты распределения сил на вот эти лишние игры, тем болееевропейские команды, в общем-то, определенного уровня, с хорошим качеством, с хорошей, как правило всегда, физической подготовкой. Мне кажется, все-таки можно было распылить себя, свое состояние. Как вариант я это допускаю. Вполне возможно, что эти игры, может быть, и помешали бы нам, потому что у нас и так впереди были игры просто сумасшедшие по накалу, по самоотдаче, по энергетическим затратам. 

Д. Р.: Надо сказать, что жребий к динамовцам тогда был достаточно благосклонен. На первом этапе им досталась югославская команда «Хайдук» из Сплита, которую они обыграли 5:2 на выезде. «Динамо», которая практически ничего не забивала в чемпионате СССР, вдруг на выезде забила пять мячей. Потом представитель Мальты, потом представитель Греции, который нам хорошо известен по 2007 году – «Ларисса». В полуфинале – венская «Аустрия». В общем, как-то очень заманчиво звучит список соперников, конечно, но мне кажется, что чемпионское звание все-таки более значимое, чем пройти удачно вот эти европейские клубы. 

А. В. Д.: Ну я думаю, что еще наверняка давление пошло бы и со стороны руководителей города. 

Д. Р.: Конечно. 

А. В. Д.: Однозначно, выйти в турнир высокого ранга… Наверное, их давление было бы на результат еврокубков. 

Д. Р.: И наверняка говорили бы, что международные матчи более важные, нежели домашнего чемпионата.

А. В. Д.: Сто процентов. Однозначно. 

Д. Р.: Тогда же, по-моему, именно вот на них делался акцент, когда кто-то выходил. Вспомнить даже события годом позже, да, когда Веденеева удалили в матче с «Куусюси», его дисквалифицировали на четыре матча чемпионата СССР. Федерация футбола. Это вообще беспрецедентный случай. 

А. Д.: Сейчас такое сложно представить.

Д. Р.: Причем хотели сначала десять матчей дать, потом скостили до четырех. Ну ровно столько оставалось до конца сезона. 

А. Д.: А как это вообще обсуждалось с руководством? 

Д. Р.: А вот так вот. Вызвали на заседание комитета соответствующего. Там сидели люди: кто с комсомольским значком, кто со значком депутата, ну, в общем, такие настоящие футбольные люди. И говорят: «Что-то у вас, Сережа, прическа какая-то неудачная, слишком длинные волосы, и одеты вы как-то странно. Вот, наверное, отсюда все и идет, поэтому вы этого финна и ударили». «Да нет, - говорит Сережа. – Я ударил совсем по другой причине: потому что он сам спровоцировал меня». «Нет, - говорят. – Сережа, все идет от внешнего вида. Вот давайте подстригитесь и приезжайте снова, и мы снова обсудим ваше персональное дело». Вот даже такое было. 

А. Д.: Ну, к счастью, такого не сейчас, не в 1984-м году не было больше таких прецедентов. Анатолий Викторович, вы сами сказали про то, что наверно настроились на финал не так, как должны были. Если уже окунаться в конец сезона 1984-го года, когда подошли решающие матчи в борьбе за чемпионство, вот эта память о том недонастрое, она как-то сказывалась на настрой команды на те матчи? 

А. В. Д.: Наверное, нет. Мы просто, знали, что команда серьезная, и мы уже подвигаемся и приближаемся, уже чувствовали цвет металла, да, поэтому там уже настрой шел однозначно на сто процентов. Сравнивать «Динамо» и оставшиеся игры, где мы обыграли серьезные команды… Все-таки там настрой был. Это и по игре чувствовалось. Когда мы проигрывали и «Спартаку», и Тбилиси по 0:2, и потом все-таки за счет настроя игроков, их мастерства мы ломали игру и выигрывали эти матчи. 

А. Д.: То есть, я правильно понимаю, что «Динамо» тогда воспринималась более слабой командой, чем те, против которых играли в конце сезона?

А. В. Д.: Они на самом деле для того момента были как раз, да…

Д. Р.: А «Динамо» во втором круге было обыграно на стадионе имени Кирова. Так что определенный реванш состоялся. Тогда вышедший на замену Сергей Дмитриев, по-моему, забил решающий гол. 

А. Д.: Это был подкаст «Зенита» «Без пяти минут». Сегодня мы поговорили про финал Кубка СССР 1939-го года и, как мы знаем, в Кубке СССР 1944-го года «Зенит» уже одержал победу, и поговорили про финал Кубка СССР 1984 года. К сожалению, «Зенит» тоже уступил, но дальше выиграл чемпионство, и через 15 лет все-таки выиграл Кубок. Это был Кубок уже другой страны – Кубок России, но Анатолий Викторович Давыдов все-таки стал обладателем Кубка страны. 

Так что, даже если что-то не получается у «Зенита» в конкретный промежуток времени, возможно, в будущем это приведет к большим победам и к большей радости всех болельщиков и всего города.С вами был Александр Дорский.

Д. Р.: Дмитрий Рябинкин. Правильно воспринимайте поражения – онипредвестники побед. 

А. В. Д.: Ждем новых побед. Они обязательно придут. 

А. Д.: Это был Анатолий Викторович Давыдов. Всем пока!