Без 5 минут

Драмы и победы послевоенного «Зенита». Часть 1.

main-image
main-image-mobile


Александр Дорский: Всем привет! С вами подкаст «Зенита» «Без пяти минут». Я Александр Дорский. И сегодня тема нашего подкаста: «Победы и драмы послевоенного «Зенита». Сегодня мы обсудим конец 1940-х – начало 1950-х годов, а именно чемпионаты СССР 1949 и 1950 года, когда «Зенит» был близок к завоеванию медалей, обсудим тренера того «Зенита» – Константина Ивановича Лемешева, и чуть-чуть поговорим о победе в Кубке СССР 1944 года и открытии одного очень значимого для Ленинграда и Санкт-Петербурга стадиона. Разбираться в этих непростых вопросах мне, как всегда, будет помогать мой соведущий Дмитрий Рябинкин. Дима, привет!

Дмитрий Рябинкин: Добрый день!

Александр Дорский: И сегодня у нас не один Дмитрий в студии. Наш гость сегодня Дмитрий Козлов, кандидат искусствоведения, специалист по спортивной архитектуре. Дмитрий, добрый день!

Д. К.: Здравствуйте!

А. Д.: Дим, в первом выпуске мы обсуждали 1930-е годы, когда команда еще называлась даже не «Зенит», а «Сталинец», и говорили о финале Кубка СССР. Ну а накануне сезона 40-го года команда получила название «Зенит». Как получилась смена названия? Чем она была продиктована? И что происходило с «Зенитом» уже в годы Великой Отечественной войны?

Д. Р.: Да, действительно, за, буквально, ближайшие пять лет с командой произошло очень много событий. Первое: смена названия. Команда принадлежала Ленинградскому металлическому заводу, и в 1939-м году это предприятие было переведено из наркомата электротехнической промышленности в наркомат оборонной, в частности, в наркомат вооружения. А это означало, что автоматически меняется то ДСО, которому принадлежат спортсмены и физкультурники этого завода. Был «Сталинец» – электротехническая промышленность, стал «Зенит» – наркомат вооружения. Так что автоматически, в общем-то, произошла смена названия. И все люди, которые принадлежат ДСО «Сталинец», должны были прийти в профком и переоформить свое членство в добровольном спортивном обществе. Это сделали и футболисты, и в 40-м году команда уже выступала под новым названием. Выступала, кстати, она в начале сезона не очень удачно, поэтому тренера Егорова, под руководством которого произошел первый выход в финал Кубка СССР, сменил Петр Филиппов. Он успел сделать серьезные кадровые изменения в составе, но это не тот принесло результат, на который рассчитывало руководство завода: 10-е место. И в результате Филиппова тоже отправили во второй раз за историю «Зенита» в отставку, тем более что освободился очень интересный молодой специалист – Константин Лемешев. Он, начиная с 1938 года, возглавлял «Красную зарю» (или «Электрик»), вывел этот коллектив в финал Кубка СССР, тоже кстати в 1938-м, и, в общем, добился немалых успехов, но чисто по организационным причинам команда перестала существовать. И Константин Лемешев перешел в «Зенит», переведя туда восемь, по-моему, ведущих футболистов из числа тех, с которыми работал. По этой причине опять произошли очень серьезные кадровые перемены. Семь человек всего осталось из той команды, которая была в 1939-м, причем гарантированное место в составе имели там буквально трое или четверо. Даже патриарх команды, Алексей Ларионов, был вынужден на несколько месяцев перейти в ленинградский «Спартак», а это, между прочим, команда высшего дивизиона в том сезоне, но уже в августе он вернулся в «Зенит» и вместе с ним отправился в эвакуацию, потом стал обладателем Кубка Советского Союза 1944-го года. То есть футболисты бывшей «Красной зари» составили костяк нового коллектива, которым руководил Лемешев. Правда, единолично он руководил недолго, а уже в мае на усиление штаба был ему прикомандирован Михаил Окунь – очень опытный футбольный специалист нашего города, тренировавший ранее ленинградское «Динамо». И он ему помогал, но буквально через три недели началась война. Еще одно изменение в составе, которое следует упомянуть, — это, безусловно, приход Петра Дементьева, знаменитого Пеки, легендарного футболиста довоенного периода. После травмы, полученной в составе ленинградского «Динамо», он долго приходил в себя и в результате перешел в «Зенит». И, в общем-то, это хорошо, потому что именно благодаря его мемуарам, мы знаем достаточно много подробностей пребывания «Зенита» в эвакуации, начиная с августа 1941-го и заканчивая 1943-м годом, в Казани: чем команда занималась, как проводила время, как тренировалась, как проводила товарищеские матчи – это в его книге все достаточно подробно описано. К сожалению, других источников практически нет. 

main-image
main-image-mobile


А. Д.: А про саму эвакуацию что Дементьев говорил?

Д. Р.: Ну, не только Дементьев. Общеизвестно, что ЛМЗ не подлежал эвакуации в 1941-м году. Несмотря на то, что фронт быстро подходил к Ленинграду, предприятие работало на нужды фронта и оставалось в осажденном городе, а постановление об эвакуации ведущих спортсменов вышло, и его нужно было выполнять. Тогда придумали такой интересный финт с переводом команды на Государственный оптико-механический завод (ГОМЗ), который нынешним жителям нашего города больше известен как ЛОМО. С 1962 года это предприятие стало так называться. Оно подлежало эвакуации в Казань, и вместе с рабочими со станками в столицу Татарстана отправилась и футбольная команда «Зенит». Пребывала в дороге около недели. После этого активно участвовала в расчистке территории по строительству цехов, позже, в общем-то, и работала в этих цехах. Конечно, это была не очень квалифицированная работа, поскольку разве что Алексей Ларионов мог хорошо работать на станке. У остальных такой квалификации не было. Тем не менее, вратарь Леонид Иванов работал в цехе, выдавал инструменты рабочим, и это был полный рабочий день. Тот же Пека Дементьев, он работал водовозом и везде появлялся на огромной бочке, которая использовалась и для технических целей, и для питья. Вспоминают, что у Пеки всегда был за пазухой пакет с пряниками, которые он очень любил, и он щедро со всеми делился. Тренировались сначала в ангаре, к котором, в общем-то, по существу, и жили, потом, когда началась весна, естественно на открытом поле стадиона в Казани. И в общем-то так и поддерживали форму. 

А. Д.: Ну и товарищеские матчи, соответственно, тоже проводили на этом же поле?

Д. Р.: Да, и товарищеские матчи проводили на этом же самом стадионе «Динамо». Кстати, есть у нас в городе свидетель этих матчей – Герман Семенович Зонин, который тогда жил в столице Татарстана и мальчишкой ходил на эти игры. У него очень богатые воспоминания на этот счет.

А. Д.: Ну давай тут раскроем пару деталей: с кем играли, как тренировались? 

Д. Р.: На самом деле в Казани, в основном, команда играла с казанским «Динамо», которое было усилено несколькими футболистами ленинградского «Динамо», тоже отправившимся в эвакуацию. Приезжала, правда на товарищеский матч, команда московского «Динамо» уже в 1942-м году. Потом осенью «Зенит» отправился в турне по маршруту: Омск – Алма-Ата – Ташкент, где тоже проводил товарищеские матчи. Вернулся, перезимовал в Казани, а в 1943-м году оказался уже в Москве и принимал участие в открытом первенстве столицы. Уже в 1944-м, весной, команда вернулась в родной город. 

А. Д.: Давайте поговорим про то, что происходило в Ленинграде. Что вообще происходило в Ленинграде со стадионами? Может быть их как-то охраняли во время войны? Может быть их как-то перепрофилировали? Что вообще происходило в это время?

Д. К.: Стадионы во время войны использовались по-разному. Самый распространенный способ – это установка там батарей противовоздушной обороны. Зенитки, собственно, устанавливались на Петровском острове, на Елагином острове, но какой-то специальной программы сохранения стадионов не было. Они были предоставлены сами себе. Военные решали, в каком месте ставить, и тут не было какой-то привязки к спортивной функции этих зданий. Зениток стояло по всему городу очень много. Дело в том, что многие спортивные сооружения, построенные в 1930-м году, были из дерева, то есть каменных стадионов у нас были, собственно, единицы – это вот стадион им. Красного спортивного интернационала Ленинградского металлического завода, который, правда, до войны не дожил – был застроен цехами завода. Стадион им. Коммунистического интернационала молодежи на нынешнем острове Декабристов был выстроен в дереве еще в 1920-х годах, не сохранился во время войны, было (точно неизвестно, но вероятно) попадание бомбы, возгорание, потом остатки разобрали на дрова. Очень интересное сооружение в плане архитектуры, но спортом там практически не занимались, там проводили массовые праздники. Стадион «Красный путиловец» (недалеко от проспекта Стачек), принадлежавший заводу «Красный путиловец», тоже выстроенный в дереве, не сохранился во время войны, пострадал, после не был уже восстановлен. Стадион им. Ленина имел одну каменную трибуну до войны, остальные все сооружения были из дерева. Это был большой вместительный стадион, который в 1930-е годы принимал все спортивные события нашего города. Он был построен в 1934 году из дерева, второй раз уже перестраивался, и он в войну тоже не сохранился, пострадал от бомбежек, был разобран на топливо, на дрова. Осталась от него только каменная трибуна, которая, собственно, на многих фотографиях футбольных матчей и каких-то мероприятий спортивных 1940-х годов фигурирует. Пережили войну стадион «Динамо» на Крестовском острове, там была вотчина НКВД, там готовились кадры. Собственно, по проекту спортивного парка и стадиона им. Кирова, который появится чуть позже, но который начали строить еще в 1930-е, планировался военный сектор, и он должен был находиться вот недалеко от стадиона, но тогда этот план реализован не был, и его функцию принял на себя стадион «Динамо» – там, где готовились специальные военные кадры, готовили молодежь. И пережил войну стадион «Красный треугольник» (или «Красный химик») двух заводов рядом с площадью Стачек: «Динамо» и «Красный треугольник» — это два стадиона, сохранившиеся с 1930-х годов практически в неизменном виде. Собственно, из шести сооружений войну пережили только два. 

main-image
main-image-mobile

А. Д.: Тут наверно для наших самых юных слушателей нужно пояснить, что стадион им. Ленина – это стадион «Петровский», который на долгие годы стал домом для «Зенита».  

Д. К.: Да, я добавлю еще, что это первый стадион у нас в городе, построенный по инициативе военных. Рядом неподалеку располагался Второй кадетский корпус, или курсы, в советское время после 1917-го года это стали курсы физического повышения квалификации красных командиров. И совместно с городским профсоюзом был построен этот первый стадион, который, собственно, до сих пор и существует. То есть он два раза перестраивался, и сохранился до настоящего времени. 

А. Д.: Но первый матч свой в 1944-м году в Кубке СССР «Зенит» провел на стадионе как раз «Динамо». 

Д. К.: Да. 

А. Д.: Дим, как было принято решение, о розыгрыше Кубка в такое время? Кто там участвовал? Какой командой был Зенит-44? 

Д. Р.: Ну, решение о возобновлении футбольных турниров принималось, как вы понимаете, на самом высоком уровне, даже не спортивными властями нашей страны. Линия фронта все дальше откатывалась к западным границам Советского Союза, и решили, что пора возрождать спортивную жизнь, не только футбольную. Там речь шла о целом комплексе спортивных мероприятий, в том числе в конце июля 1944-го начался розыгрыш Кубка Советского Союза. В нем приняло участие не так много команд: девятнадцать, если мне не изменяет память, поскольку некоторые территории страны еще находились под оккупацией.

А. Д.: Сколько из этих девятнадцати команд назывались «Динамо»? Там же было очень много их. 

Д. Р.: Да, изрядное количество. По-моему, пять или шесть... Ну, что делать, это, так сказать, дань времени. Даже команда «Динамо» Минск она выступала под названием «Динамо-2», чтобы завуалировать принадлежность коллектива. Хотя, в общем-то, все знали, что это команда из столицы Белоруссии, но, тем не менее, «Зенит» прошел и этого соперника, прошел московское «Динамо», прошел бакинское «Динамо», прошел московский «Спартак» и в финале обыграл ЦДКА. Эта история, я думаю, всем хорошо известна, про нее часто вспоминают, много говорят, и, действительно, это была победа неожиданная, с одной стороны, с другой – в общем-то, ее вполне можно назвать героической, потому что команда прыгнула явно выше головы, выступая буквально в одиннадцать футболистов, запасные были, четыре человека, но они на поле не выходили. И в таком непростом графике, с такими сложными соперниками удалось выиграть первый трофей. Это было здорово, это была большая радость для города, который пережил страшнейшую блокаду – страшнейший период за время своего существования. И люди, действительно, плакали от счастья, даже, может быть не от радости за команду любимую, нелюбимую – в городе тогда еще симпатии разделялись между несколькими коллективами. Они плакали от того, что возвращается мирная жизнь со всеми этими радостями, которые она дарила. Футбол был очень важным фактором возвращения к этой жизни: все будет как раньше, даже лучше. 

А. Д.: А вот эта реакция на победу, она где происходила? «Зенит» как-то встречали?

Д. Р.: Вы понимаете, у города только что была снята блокада. Он еще оживал после всех тех событий, которые происходили с ним в течение трех лет. Нужно было время. Безусловно, еще из эвакуации не вернулись многие жители города, поэтому город был несколько пустынен, но настоящие ленинградцы радовались везде, где они бы не находились, будь то линия фронта, будь то глубокий тыл, где они работали на каких-то эвакуированных предприятиях. У каждого было свое место радости. А что касается города, да, команду очень тепло встретили, проводили по Невскому проспекту до Дворца труда, который расположен в конце Невского, там, ближе к Галерной улице. Ну вот там происходило чествование: команду поздравляли, дарили подарки. Действительно, это была очень большая радость. 

main-image
main-image-mobile


А. Д.: Дмитрий, а как вам кажется, вот с вашей точки зрения, насколько важной была эта победа для «Зенита» и для города? Какая атмосфера царила после снятия блокады? Как город вообще восстанавливали? 

Д. К.: Это сложный вопрос, то естьто, что мы знаем из каких-то доступных источников, из школьной программы, это восстановление промышленности, восстановление экономики, но вот то, чего мы практически не знаем, это какие-то психологические аспекты людей, которые возвращались в город или которые пережили блокаду. Эти материалы сейчас только начинают исследователям быть доступными и как-то анализироваться, а ведь известно, что после войны людям был необходим сложный период адаптации. То есть, смотрите, примерно в Ленинграде до начала блокады было 2,5-3 миллиона человек, 1 миллион примерно (я сейчас, конечно, грубо говорю) отправили в эвакуацию, 1,5 миллиона примерно погибло, то есть вот эти вот оставшиеся несколько сотен тысяч пережили блокаду. Это люди вообще с очень сложной психологической травмой. Другие, вот этот вот миллион, который уехал, они возвращались, они возвращались от другой жизни в совершенно разрушенный город. Это тоже очень сложная психологическая травма. И требовалась адаптация, которую наше строгое послевоенное и в правлении Сталина время едва ли могли власти предоставить. И еще известно уже сейчас, что был некий такой фильтр, что возвращали не всех. Ну, во-первых, это была такая государственная программа, где тебя отправляли в эвакуацию, там работал, а потом поступала директива, ты можешь возвращаться, или пока еще не можешь, то есть специалистов распределяли по различным предприятиям, у них у всех была работа. И вот в послевоенном Ленинграде была некая такая идея создать, возможно, общество с нуля, заново, то есть кого-то пустить в город, кого-то не пустить. Но это такой пока не до конца исследованный момент, и, по-моему, очень многие ленинградцы, узнав, что блокаду сняли, просто как-то снимались с мест эвакуации и направлялись обратно в город. В общем, ситуация была достаточно сложная. И вот эта вот адаптация к нормальной жизни, она как-то переживалась каждым по-разному. Возможно, даже к лучшему, что такая строгость порядков, ведомственная принадлежность, она снимала некую личную проблему человека, пережившего травму блокады, войны. Да, еще была такая группа, как демобилизованные военные, которые встраивались в новую жизнь. Они не жили в Ленинграде до войны, просто им приходила разнарядка остаться в Ленинграде. То есть это были люди совершенно другие, они изменились психологически, или это люди вообще не из этого города, приехавшие. Есть в спорте такое понятие как коллективное тело, и оно вот очень было в советском спорте развито, не в футболе, а вот эти массовые праздники, физкультурные парады, когда такое единение происходило. И, возможно, вот сохранение инерции вот этого, то есть после войны вроде бы все должно быть по-другому, но власти придерживались такого же принципа в создании коллективного тела, которое переживет вместе эту травму, не распыляясь на множество личных травм. Сразу там в глазах всплывает плакат послевоенного Ленинграда, когда берется девушка симпатичная за носилки под девиз «А ну-ка взяли!». Это вот как раз немножко личного такого допускалось, потому что действительно где-то от четверти до трети города было разрушено полностью, и много работы предстояло, возникла даже целая реставрационная школа, которая до конца советского времени сохранилась. Вот сейчас только как-то мы ее потеряли. Восстановление памятников истории и архитектуры – это была целая такая мощная государственная программа, то есть восстановить в прежнем виде, все, как было, и, собственно, все исторические памятники, большинство из которых пострадали, и с чем мы сейчас имеем дело, это дело рук реставраторов как раз 1940-50-х годов. 

А. Д.: Давайте тут какие-нибудь два-три самых ярких примера. 

Д. К.: Ну, например, Петергоф. Это дело рук советских реставраторов, да. И вообще там возникла такая проблема качественной замены, то есть у нас были памятники, мы их потеряли, и что мы теперь будем с этим делать? Мы восстановим в том виде, как они были. И это особая такая тоже работа психологическая архитектора, строителя, восстановить как было, которая настраивала на нужный лад именно в послевоенное время. Не построить как во многих европейских странах, то есть застроить в новом стиле совершенно другими зданиями, а у нас была установка на восстановление. 

main-image
main-image-mobile

В теориях происхождения спорта есть такое понятие как передел доли. После войны особенно важно, когда количество участников в общине изменилось, нужно произвести ритуал передела доли, и спорт – это прекрасное средство проведения ритуала, выстраивание иерархии, то есть была сотня мужчин, а осталось, допустим, пятьдесят, и между ними нужно распределить статусы. И спорт очень помогает это делать психологически. У нас, конечно, в стране была немножко другая ситуация, и статусы, распределялись сверху, но как раз такая мифологема была очень важна: заниматься спортом, проводить различные соревнования, состязания по всем видам спорта, чтобы вот эту мифологему поддержать. 

А. Д.: То есть я правильно понимаю, что даже если брать вот именно спорт высших достижений, то люди на него ходили, то есть не боялись. С посещаемостью все было в порядке сразу после войны?

Д. Р.: На стадион «Динамо», который, в общем-то, был единственный приспособленный для проведения официальных турниров футбольных, был просто бум на нем. Правдами, неправдами пытались люди попасть. Мальчишки чуть ли не ночью залезали на территорию стадиона, чтоб потом незаметно пробраться на трибуны, потому что либо денег на билеты не было, либо билетов было не достать, пытались через ограду перелезть, а она, кстати, достаточно высокая, роста два человеческих, с острыми наконечниками, но, тем не менее, это людей не останавливало, и конная милиция их оттуда снимала. А матчи 44-го, это понятно, и 45-го, да в общем-то за всю вот эту пятилетку, когда на «Динамо» проводились матчи, он был заполнен до отказа. Там и первые международные игры команда проводила. Это было, действительно, паломничество. 

А. Д.: Мы уже поговорили про победу «Зенита» в Кубке СССР 1944-го года под руководством Константина Ивановича Лемешева. Он же остался тренером и на чемпионат СССР 45-го года. И «Зенит», как кажется, тоже показал хороший результат, то есть шестое место – лучший результат на тот момент в клубной истории, но при этом произошла смена тренера. Почему так?

Д. Р.: Смена тренера произошла не из-за итогов выступления в чемпионате. Шестое место, насколько я знаю, было признано удовлетворительным результатом, тем более что это был лучший результат «Зенита» за все время его существования. Там последовало продолжение сезона под названием «Кубок СССР», решающие матчи которого уже проводились осенью, и «Зенит» достаточно успешно выступал, дошел до полуфинала и вот встретился с теми самыми армейцами, которые были лидерами отечественного футбола на тот момент и которые очень страстно жаждали смыть с себя тот позор, который был у них в 44-м, ведь там же куча всего: там и подарки не подаренные и банкет не отгулянный, ну в общем, действительно тогда пощечину, достаточно хлесткую, команда ЦДКА получила. И тут они отыгрались, у нашей команды игра, наоборот, не клеилась. И разгромное поражение со счетом 0:7, вот оно вызвало достаточно большой резонанс в городе. И Константин Иванович, отчитываясь по итогам сезона, взял все на себя, сказал, что он ошибся с планом на игру, он ошибся с составом, и это разгромной поражение – целиком его вина, и он подает в отставку, и он сам написал заявление о том, что он уходит. Надо сказать, что мы немножко не поговорили про личность самого Лемешева, а вырос он в очень футбольной семье. Его отец Иван играл еще в дореволюционном первенстве Санкт-Петербурга, и все три его сына: Арсений, Константин и Владимир тоже имели отношение к футболу, я имею в виду сыновья Ивана. Арсений стал футбольным функционером и, по существу, он создал команду «Красная заря» в том виде, в котором она существовала в 30-е годы. Это один из сильнейших футбольных коллективов СССР. Константин Иванович, соответственно, играл за эту команду и потом тренировал ее. И Владимир Иванович тоже играл за нее и потом играл за «Динамо», тренировал «Зенит», очень был разносторонний человек с инженерным образованием, он окончил Политехнический институт без всяких привилегий, между прочим. И КонстантинИванович, еще будучи игроком, завоевал реноме очень порядочного и честного человека. Бывает такое, что вот игрок не выдающийся, да, но его все безмерно уважают. Вот именно таким был Лемешев и таким он продолжал оставаться, будучи тренером. И в данной ситуации он посчитал действительно недостойным оставаться на месте главного тренера «Зенита» после такого провала, как он считал, тем более что действительно наверно какая-то доля вины в том разгромной поражении принадлежала, в общем-то, главному тренеру. 

А. Д.: Но через пару лет он вернулся в команду. Как период без него переживал «Зенит»? И вообще, что делал Лемешев сам в это время?

Д. Р.: Лемешев работал, насколько я знаю, в ДСО «Зенит». Он, кстати в 1943-м году, в одно время возглавлял это добровольное спортивное общество. И, в общем-то, был близок к футболу безусловно. Сначала главным тренером стал после его ухода Михаил Бутусов, но, в общем-то, не очень хорошо у него получилось. В результате после окончания первого же сезона он был отправлен в отставку, и по рекомендации Лемешева был назначен главным тренером Иван Таланов, человек с очень непростой судьбой, побывавший в плену, пониженный в правах, но именно Константин Иванович сделал для него очень много и буквально вытащил его из той ямы, в которой он оказался, и рекомендовал главным тренерам «Зенита». И первый сезон у него получился весьма неплохой: шестое то же самое место, хотя, конечно, шестые места бывают разные, да, в 45-м году шестое место было ближе к третьему, а в 47-м году шестое место было ближе, скажем так, к девятому. 

А. Д.: В смысле по очкам?

Д. Р.: Да-да, безусловно. В 1948-м году начался очень непростой период, там были организационные проблемы. «Зенит» в очередной раз сменил куратора. У команды было сложное финансирование, уходили ведущие футболисты, игроки, не получая достойное вознаграждение, не всегда соблюдали дисциплину и режим. В результате, к лету 1948-го «Зенит» оказался на последнем месте с очень хорошими шансами покинуть элиту нашего отечественного футбола. Именно в тот момент Лемешев и вернулся. Он очень быстро разрулил организационные вопросы и очень быстро привел команду в рабочее состояние. Он устраивал индивидуальные кроссы, о которых потом десятилетиями футболисты вспоминали, когда он заставлял надевать несколько свитеров на игрока, а сам сзади ехал на велосипеде и палочкой так вот подгонял впереди бегущего, чтобы он соблюдал определенный темп. Вот такие индивидуальные кроссы он практиковал достаточно часто. И команда очень быстро вернула физические кондиции, удачно завершила сезон 48-го года, а в 49-м уже произвела настоящий фурор в Высшем дивизионе. 

Читать продолжение подкаста.