Разберемся с Аршавиным

Нескромный вопрос. Сколько лет «Зениту». Часть 1

main-image


Федор Погорелов: Здравствуйте, уважаемые любители футбола, меня зовут Федор Погорелов и в этот знаменательный день мы с вами стартуем с новым направлением подкастов «Зенита», приуроченным к 95-летию футбольного клуба. Этот подкаст называется «Разберемся с Аршавиным», потому что Андрей Аршавин в этой студии. В этой студии также Лев Лурье, здравствуйте дорогие друзья!

Лев Лурье: Добрый день.

Андрей Аршавин: Здрасте.

Ф.П.: У нас представлены разные роли, я журналист, Лев Яковлевич отвечает за историю, а вы (Андрею Аршавину – прим. ред.) экс-футболист, вы я думаю здесь в статусе легенды. Мы также вас..

А.А.: Сама свежая что ли получается?

Ф.П.: Ну последняя из застигнувших(?) сюда. Мы же вас так и называем Легенда Аршавин. И несложно догадаться, дорогие друзья, в рамках этого исторического подкаста мы будем пытаться разобраться в разнообразных исторических сюжетах, научимся отличать Александра Иванова от Леонида Иванова, это два разных человека. Будем обсуждать, чей футбол был симпатичнее – Садырина или Морозова. Нас ждет длинное, длинное историческое путешествие, а начинаем мы естественно с азов. У нас первый выпуск «Разберемся с Аршавиным» – это название хорошего сериала, такого трагикомичного – «Нескромный вопрос. Сколько лет «Зениту». 

Вот, 25 мая как обычно, в конце весны праздновался очередной день рождения футбольного клуба, за который мы со Львом Яковлевичем болеем, за который вы (Андрей Аршавин – прим. ред.) много лет играли, и раздаются вопросы: действительно ли «Зенит» основан в 1925-м году? Лев Яковлевич, скорее это конечно же к вам, насколько эта цифра выглядит для вас правдоподобной и вообще что такое футбольный Ленинград в середине 20-х?

Л.Л.: Ну футбол до революции, был такой довольно странный вид спорта. Потому что он требует все-таки какой-то инвестиции: ворота, мяч, поле.

Ф.П.: Люди.

Л.Л.: Люди, да. И в общем рабочая молодежь играла в лапту. Заводских команд не было. В отличие от Англии, Финляндии и вообще протестантских стран, где эта культура сложилась.

Ф.П.: Вы так посмотрели на Андрея, потому что он играл в Англии?

Л.Л.: Да.

А.А.: Ну мне кажется откуда культура в Финляндии была, у финнов? Хотя они да я знаю привезли в Ленинград футбол, они организовали первый чемпионат?

Л.Л.: Нет, привезли англичане, у нас было не очень много англичан, примерно полторы тысячи в городе, ну это были инженеры, это были гувернеры, которые учили английскому языку, значит. И все виды спорта, начиная с яхт, лодок, баскетбол, волейбол, хоккей, всё…

Ф.П.: Теннис?

Л.Л.: Теннис, всё принесли англичане. Модно было быть в большом свете скорее не франкофоном, а именно англоманом, более изысканно.

А.А.: То есть я в тренде оказался спустя много лет, да, 70-80?

Л.Л.: Вот, поэтому это вот совершенно, совершенно другой болельщик был в Англии, как я себе представляю. Ну такой, заводской парень, который играет в футбол с детства. Вот. Ну скажем братья Бутусовы, да, это лавочники, которые приехали из Мышкинского уезда Ярославской губернии, торговали обувью. Братья Старостины. Набоков стоял на воротах команды Тенишевского училища. То есть это всё была, что называется, учащаяся молодежь, ребята с Выборгской стороны и с острова Голодай, они четырехлетнее образование получили, а потом в основном, вплоть до того как они шли на завод, ну в общем занимались более-менее хулиганством.

Ф.П.: Финны нам привезли, Андрей, финский нож, это их вклад в досуговые практики дореволюционного Петербурга.

Л.Л.: Вот, а если играли, то в какие-то игры, которые мы уже не застали. То есть отчасти лапту мы видели, но какие-нибудь пристенки, городки – это вот такая народная игра. А потом значит произошла Великая Октябрьская социалистическая революция, которая принесла много плохого, но кое-что хорошее, в частности вот эта идея демократическая очень, идущая от рабочей партии, что нужно рабочих как-то занимать, и идея восьмичасового рабочего дня, который дает все-таки определенный досуг, она и приводит к тому, что реально образуются эти футбольные клубы. Поэтому 25-й год мне кажется вполне, вполне разумная.

Ф.П.: Я сейчас подумал, что Андрей все-таки всю жизнь прожил в профессии, в которой восьмичасовой рабочий день появляется только в ситуации какого-то конфликта с работодателем.

А..А.: И у меня кстати таких не было.

Ф.П.: Вам повезло, вы не бегали вокруг базы в Егорьевске.

Л.Л.: А чем вообще отличается, простите Андрей Сергеевич, чем отличается английский болельщик от русского? В массе своей.

А.А.: Потому что, ну я сказал бы так, что в Англии футбол – это религия, это образ жизни, у нас же, мне кажется, это наоборот, ты приходишь на развлечение, которое ты получаешь. 

Л.Л.: Ну, вот у меня тоже такое впечатление, что, ну как сказать, для них это важнее и это какое-то обозначение всегда какой-то местной общности, как паб.

А.А.: Ну и вообще мы говорим, в Англии болельщик глубже погружен в футбол, в нюансы футбола, то есть это не только тот матч, который играется там в субботу, в среду, в воскресенье. В Англии очень много люди знают о команде, о каждом игроке, с кем он живет, куда ходит, его привычки, что он там сказал и так далее. И люди этим живут, они на этой почве общаются. У нас же, мне кажется, очень много проблем кроме футбола, которые люди обсуждают и которые людям приходится решать.

Л.Л.: А они играют в футбол сами, болельщики?

А.А.: В большинстве своем да, вообще любительский футбол очень сильно развит так или иначе. Там играют люди разного возраста, есть возможность для этого, ну и вообще, Англия – это, по-моему, единственная страна, где ты не болеешь за гранда и за свою команду, ты всегда болеешь за свою команду – это в приоритете.

Ф.П.: Я в свое время Дуги Бримсона спрашивал: старик, ну почему «Уотфорд»? У тебя есть в Лондоне «Челси», «Арсенал», ну хорошо, с «Тоттенхэмом» не складывается, в силу очевидных причин, но есть из чего выбирать. Он сказал: Федя, вот у нас так устроено, что если я родился в районе Уотфорд, я всю жизнь буду болеть за «Уотфорд», даже если президент Элтон Джон, хотя они ему очень благодарны, за то что он спас клуб от банкротства в 70-е годы.

А.А.: Это правда. Или, например, вот есть у меня друг, знакомый, который сам был из маленького городка и, например, «Манчестер Юнайтед» с «Челси» играли, у него были билеты на этот матч да, и его команда в это же время играла там в чемпионате третьей лиги, и он ехал туда, смотреть матч своей родной команды.

Ф.П.: Круто, support your local club. Это кстати абсолютно петербургская, ленинградская ценность.

Л.Л.: Ну да, и поначалу насколько я понимаю, тот путь, которым пошел советский спорт, он был вот такой естественный английский, идущий от идеи локальной общности. Поэтому заводская команда. И Металлический завод: 25-й год, почему нет? Потому что 25-й год, у нас еще город возглавляет Григорий Евсеевич Зиновьев…

Ф.П.: Да, до снятия остается год.

Л.Л.: Только на второй год придет Сергей Миронович Киров. И не знаю, кто такой был инструктор и кто тренер, и как это всё было организовано, но конечно это страшно имело социальное значение, потому что ну 26-й год, как ты Федя конечно знаешь, потому что ты водишь экскурсию на эту тему, это изнасилование 26-ю чубаровцами девушки и борьба с хулиганством, то есть это важно, имело для профилактики, для того чтобы рабочие парни занимались какой-то приятной деятельностью.

Ф.П.: Не поножовщиной.

Л.Л.: Не поножовщиной, да.

Ф.П.: Действительно понятно, что Ленинград в 20-е годы меняется очень сильно, это и смена городской власти, это закручивание гаек на Лиговке, да и с уличными бандами к тому моменту разбираются, а Лев Яковлевич верно отметил, что рабочий день сокращается. Раньше-то какие проблемы, с утра до вечера на работе, с утра гудок прозвенел, солнце село, баиньки, с утра снова на работу. А тут появляется досуг, который нужно как-то занимать. И насколько я понимаю вот эта идея спорта как объединяющей ценности для нации, она начинает выкристаллизовываться.

Л.Л.: Ну там масса идей, это идея культуры, идея клуба, идея лекций, кружка, умелые руки, кройка и шитье для девушек, я серьезно говорю, то есть это идея каким-то образом сделать досуг…

А.А.: Насыщенным, разнообразным. Занять людей. Ну всё что пронеслось в принципе до конца 80-х, правильно? Потому что я еще застал там Дом пионеров, и так далее, где там шашисты, шахматисты собирались все вместе, кружки так же были.

Ф.П.: Какие кружки были в вашем детстве?

А.А.: Не, у меня-то были шашки-шахматы, и всё. Я по спорту только шел. С напильником там, выжигание – это у меня было плохо.

Л.Л.: Андрей Сергеевич, какой район?

А.А.: Василеостровский. Я напротив Красного Октября прямо жил.

Ф.П.: Прекрасно.

А.А.: А папа у меня там даже работал. Играл за эту команду и играл еще за много заводских команд, которые в то время еще существовали, потому что у каждого завода были разные команды, они так же играли там в разных возрастных категориях, в разных там тресты еще такие были, и папа мог играть там за 5-6 команд реально в течение одного сезона, бывало так, что заявки не были такими строгими в то время, и за этим, ну трудно было уследить, поэтому иногда встречались две команды. И вот я, как сейчас помню, я спрашивал, пап, а как ты будешь делать выбор? Он говорил мне: да одна команда просто не знает, что я за другую заявлен, поэтому я вообще не приеду.

Ф.П.: Слушайте, ну при этом же на самом деле сквозь всю советскую историю феномен заводской команды, он прошел собственно с середины 20-х, что мы с вами обсуждали.

Л.Л.: Да, ну Андрей лучше это знает. Ну я болею за «Зенит» там, не знаю, с 10-ти лет, ходил на стадион. А в университете у меня был приятель такой Сережа Чарный, который играл за сборную моего года, это 50-й год. И я ходил на его игры. Он играл за «Светлану». Поэтому я помню эти два дня на стадиона «Светлана», которые играют сначала самые маленькие, потом уже несколько постарше, еще постарше… Кончается все уже несколько спившимися вторыми мужиками, нет, сначала вторые мужики, а потом первые, то есть главная команда.

Ф.П.: Элита.

А.А.: Это как раз стадион находился, извините что перебил, напротив проходной да, когда заходишь.

Л.Л.: Да, да.

А.А.: Просто у меня папа играл за «Светлану» и работал на «Светлане» тоже, это было немножко раньше того, как он работал потом на «Красном Октябре», точнее числился там. Потому что у каждого завода должны же быть игроки, а их нельзя было оформить профессионалами, поэтому они так или иначе имели какую-то профессию в трудовой книжке, чтобы получать по штатному расписанию зарплату.

Л.Л.: Ну да. Я думаю кстати, что это повелось уже позже, хотя Бог его знает, проблема заключается в том всё же, что в советское время, при всем при том, хозяйствующие субъекты имели некоторую возможность ну платить за что-то.

Ф.П.: Живые деньги.

Л.Л.: Живые деньги, да. И конечно, я думаю, вот это там, где ваш отец играл и для «Светланы» это было очень важно. Как вот «Уотфорд». Это не просто так играет, а это дядя Коля, там, это человек, которого я знаю.

А.А.: Ну свой.

Л.Л.: Свой, да. И родители ходят смотреть на детей, и потом дети вырастают, играют за старшие команды, то есть образуется некий такой рой, что страшно важно для того как что сейчас называют что «билдинг».

А.А.: Сплочение коллектива по-русски.

Ф.П.: Чувствуется опыт игры в Англии, умение переводить с языка на язык.

А.А.: Это сейчас так удачно получилось, обычно у меня наоборот стопорится.

Ф.П.: Да, и в случае конечно Андрея, все знают дядю Серёжу. Дядя Серёжа играет и за «Светлану», и за «Красный Октябрь», и иногда даже за две команды в один день. Слушайте, Ленинград 20-х это такое удивительное пространство, где всё возможно, при этом вторая цифра которая указывалась в советских справочниках как год основания Зенита – 1931, 1925 это упоминание о команде на Ленинградском металлическом заводе в журнале «Спартак», да, то есть у нас документ, утверждающий, что вот в 1925-м году какой-то трудовой коллектив двигался, да, был закуплен инвентарь. Редко когда инвентарь закупается в никуда. То есть если покупаются ворота, угловые флажки и мячики, значит есть люди, которые ими пользуются, но при этом вторая цифра, 1931-й она имеет отношение уже к команде, которая заявляется в чемпионате города. И насколько я понимаю вот этот уже обрастающий мускулами Советский Союз в начале 30-х активнейшим образом делает ставку на спорт.

Л.Л.: Тут произошли некоторые важные изменения, потому что 25-й год – это НЭП.

Ф.П.: Ещё да.

Л.Л.: Резкое сокращение промышленного производства, особенно на таких заводах как Металлический, потому что это оборонка. Просто бюджет сократили чтобы свести концы с концами. И это городские парни. То есть условно говоря, те у кого были связи с деревней – деревня поднималась быстрее после революции, уехали в деревню. Остались вот питерские пролетарии, которые здесь проросли, родились и так далее.

А 31-й год – это первая пятилетка, то есть это огромное количество, условно говоря, героев Зощенко приезжают, спасаясь от коллективизации, расширяются заводы, и появляется вот эти довольно темная еще сельская масса, которая живёт в общежитиях, плохо понимает что. И конечно одновременно идет сталинская культурная революция, которая заключается в том, что значит надо их как-то перепаять, сделать из сельских городских, научить каким-то манерам.

Ф.П.: Чипировать.

Л.Л.: Вводятся в школе санитары, чтобы научить мыть руки. Ну и это правильно вообще-то говоря.

А.А.: Даже до таких нюансов реально доходило?

Л.Л.: Конечно, конечно.

Ф.П.: Это большой цивилизационный скачок.

Л.Л.: Нет, всё…

А.А.: Нет, даже до мытья рук или это утрировано?

Л.Л.: Нет, я еще застал абсолютно. Был такой звеньевой, представительница отряда, староста отдельно, санитар – в первом классе это было важно. Ты стоял и говорил: «Покажи руки!». Можно было конечно по роже получить, если второгодник не хотел показывать, но в общем показывали. И это шло от того времени, когда руки еще не привыкли мыть, условно говоря. И конечно спорт. В спорт шли большие деньги. И вторая особенность заключается в том, что в 30-е годы особенно в таких государствах с сильной властью как Италия, Германия, Россия начинается идея того, что это не просто спорт, а это гордость нашей родины. «Вратарь» (художественный фильм 1936 года – прим. ред.), матчи с турками, матчи с басками, чуть позже. Поэтому начинается идея создания сборной, первенств города и т.д. и т.п. И вообще все эти идеи очень сильно связаны с оборонным строем, обороноспособностью, укрепи тело, готовься к труду и обороне, это имеет важное как бы оборонное значение кроме цивилизационного.

Ф.П.: Понятно, что идея войны, она с начала 30-х более-менее присутствует, если даже брать там Всесоюзное общество «Динамо», оно же во многом создано для того, чтобы появился подтянутый советский милиционер. Ну там условно.

А.А.: Дядя Стёпа.

Ф.П.: Дядя Стёпа там, да, условно. Культурный герой, трогательно, что у дяди Стёпы самая большая беда – у него воробушек в светофор залез, дядя Стёпа никого не ловит, но это уже мифологизация второй половины 30-х. Но при этом действительно ДОСААФ…

А.А.: А общество «Спартак» наверно уже тоже существовало тогда?

Л.Л.: Да, нет, это для рабочих, и «Спартак», есть «Труд», потом появляется «Зенит» как спортивное общество, ну конечно ЦСКА, ну, Спортивный клуб Армии, и «Динамо» для силовых структур, это так сказать ну обязательно.

Ф.П.: При этом здесь мы сталкиваемся с таким исключительно советским феноменом. Если в Англии, да, понятна судьба вашего товарища, который на «Манчестер» – «Челси» не попадет, потому что играет его клуб, в Советском Союзе спорт же ведомственный, и это только Ленинград, пожалуй, был местом где ведомственные, оборонные интересы совпали сначала с городской идеей своей команды. А так если папа военный, ты болеешь за ЦСКА всю жизнь. Папа милиционер, ты болеешь за «Динамо».

Л.Л.: Ну конечно локальная общность, это тоже очень важно. То есть директор Металлического завода, если это нормальный директор, или директор ЛОМО, которое называлось ГОМЗ тогда, это человек, который болеет за свой клуб. То есть, условно говоря, он сам ходит на футбол. Если даже он не ходит на футбол, то он читает в Ленинградской правде, что мы там проиграли или выиграли у Кировского завода, и ему радостно. Или наоборот он огорчается. Но то же самое происходит и с руководством города, и с руководством республик особенно. То есть, условно говоря, Лаврентию Павловичу Берия не все равно как сыграла команда «Динамо» Киев, ой «Динамо» Тбилиси, естественно.

Ф.П.: И «Динамо» Киев он тоже недолюбливает, по другой причине.

Л.Л.: А Никите Сергеевичу Хрущеву не все равно как сыграла команда «Динамо» Киев.

А.А.: Ну здесь потому что момент престижа.

Л.Л.: Вопрос престижа, да. Вот, поэтому эти вещи пересекаются. Насколько я понимаю, 20-30-е годы — это ещё, то есть вот то, что рассказывает Андрей Сергеевич о своем отце, некоторые поощрения, но это конечно не система профессионального спорта.

Ф.П.: Да, до системы остается еще лет пять по моим ощущениям.

Л.Л.: Я думаю, что вплоть до войны это были, что называется, реально полулюбители. Тем более что при такой массовости невозможно было обеспечить даже полупрофессионалами все городские команды.

Ф.П.: А по вашим ощущениям, вот в палитре досуговых практик Ленинграда на рубеже 20-30-х, кто такие болельщики? То есть мы вот сейчас представляем кто ходит на «Газпром Арену». Мы очень хорошо знали, вплоть по именам, кто сидел с нами на секторе «Петровского», когда молодой Андрей Сергеевич бежал и казалось, что никто его не остановит.

Л.Л.: Никто и не мог, это правда.

Читать продолжение подкаста